Двойная ответственность

Задаваясь данным вопросом и бегло (признаюсь честно) анализируя судебную практику, я нашла 3 случая, когда может возникнуть двойная ответственность контролирующего лица за одно и то же нарушение. В некоторых случаях суды признают, что такая двойная ответственность имеет место, в иных же не признают.

Действующее законодательство не предусматривает применение двойной ответственности за одно и то же нарушение обязательств, так как это противоречит принципам права: разумности, справедливости и недопустимости двойной ответственности.

Дело первое.

В данном деле суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что наличие судебного акта о взыскании с контролирующего лица солидарно денежных средств в пользу банка, а также привлечение этого же контролирующего лица на эту же сумму к субсидиарной ответственности не влечет за собой права банка взыскивать задолженность дважды, и следовательно, ни о какой двойной ответственности и речи быть не может. Суд при этом ссылается на положение норм 323, 325, 399 ГК РФ (Постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 19.05.2017 N 06АП-71/2017 по делу N А37-1225/2015).

Похожий вывод был сделан в Постановлении Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.05.2012 N 17АП-7416/2011-ГК по делу N А50-3992/2010.

Судом было указано, что в случае взыскания с поручителя в порядке солидарной ответственности задолженности по кредитным договорам и привлечения бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности речь идет о различных видах ответственности (солидарная и субсидиарная), у которых различны правовые и фактические основания для их возникновения (в первом случае — ст. 363 ГК РФ, во втором — ст. 10 Закона о банкротстве). Следует также иметь ввиду, что интересы поручителя защищены положениями ст. 365 ГК РФ, в соответствии с которой к поручителю, исполнившему обязательство, переходят права кредитора по этому обязательству и права, принадлежащие кредитору как залогодержателю в том объеме, в котором поручитель удовлетворил требование кредитора.

Позволю себе не согласиться с данными судебными актами.

Понимая, что солидарная и субсидиарная ответственности, безусловно, разные виды ответственности, чувство справедливости подсказывает, что нельзя одно и тоже лицо привлекать и к солидарной, и к субсидиарной ответственностям. Иное неизбежно влечет за собой двойную ответственность.

Тем более печальна такая позиция суда исходя из действующего права кредитора заявить об уступке ему части требования о привлечении к субсидиарной ответственности в размере требования кредитора. И кредитор будет иметь на руках два исполнительных листа – первый испол.лист к лицу, как к солидарному должнику, второй испол.лист к этому же лицу как к субсидиарному должнику. Как мне представляется, погашением по одному из двух испол.листов не прекратится производство по второму.

Довод о том, что интересы поручителя защищены положениями ст. 365 ГК РФ, не актуален в случае исключения должника из ЕГРЮЛ в результате завершения банкротства. Наличие иных солидарных должников помимо основного должника банкрота, также не покрывает рисков взыскания по второму исполнительному листу по субсидиарке.

Дело второе.

Суд при рассмотрении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности сделал вывод, что взыскание с контролирующего лица в рамках субсидиарной ответственности тех же денежных средств, что и по иску о взыскании в качестве последствий недействительности сделки, приведет к двойной ответственности.

К такому выводу суд пришел по следующей логике.

Заявление конкурсного о привлечении контролирующего лица (видимо директора) к субсидиарной ответственности основано на положениях п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве и мотивировано тем, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий Волкова Ю.В., а именно совершения им сделок, впоследствии признанных недействительными.

Как следует из заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, основанием для его подачи послужило наличие задолженности перед кредиторами в размере 25 805 938,89 рублей. При этом в качестве оснований для привлечения директора к субсидиарной ответственности кредитор указал на неэффективное управление должником, сославшись также на наличие судебного акта по которому тот обязан вернуть в конкурсную массу 37 353 500 руб.

Основанием для взыскания с контролирующего лица денежных сумм в размере 37 353 500 руб., в свою очередь, является совершение им недействительных сделок на указанную сумму.

Следовательно, конкурсный кредитор просит взыскать с Волкова Ю.В. в рамках субсидиарной ответственности те же самые денежные средства, которые были взысканы в качестве последствий недействительных сделок, что приведет к двойной ответственности (Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 19.09.2017 N 09АП-40009/2017 по делу N А40-141238/13).

Аналогичная позиция в Постановлении Второго арбитражного апелляционного суда от 06.05.2014 N 02АП-2548/2014 по делу N А82-9474/2010

Можно согласиться с выводами судов, так как взыскание денежных средств в качестве реституции по недействительной сделки и привлечение к дополнительной ответственности за совершение недействительных сделок на ту же сумму является нарушением принципа недопустимости двойной ответственности.

Имеется противоположный судебный акт.

Арбитражные суды установили, в результате совершения контролирующим недействительной сделки, был причинен вред в размере 2 089 474 руб. 23 коп., данная сумма была взыскана в пользу должника. Суды указали, повторное взыскание данной суммы с в качестве субсидиарной ответственности приведет к двойной ответственности контролирующего лица, и не усмотрели оснований для привлечения руководителя к субсидиарной ответственности применительно к абзацу третьему пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

Однако суд кассационный инстанции не согласился с данными выводами, указал, выводы судов являются ошибочными, поскольку 2 089 474 руб. 23 коп. были взысканы с директора в пользу должника в порядке применения последствий недействительности совершенной с ее участием сделки (восстановления сторон в первоначальном положении), а не в качестве вреда (убытков), причиненных должнику, и отправил дело на новое рассмотрение (Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 17.09.2015 N Ф06-15639/2013, Ф06-13/2015 по делу N А65-10720/2013). При новом рассмотрении, суд привлек контролирующее лицо к субсидиарной ответственности (Определение Арбитражного суда р. Татарстан от 08.12.2015 года).

Дело третье.

Взыскание с директора убытков является основанием для не привлечения к субсидиарной ответственности.

В деле А73-3165/2014 суд указал на факт привлечения единоличного исполнительного органа должника к ответственности в виде взыскания с него убытков в пользу должника является основанием для отказа в привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего лица.

Иной результат влечет возложение на одно лицо — на бывшего руководителя должника двойной ответственности при том, что субсидиарная ответственность контролирующего должника лица является дополнительной (ст. 399 ГК РФ) (Постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 14.09.2015 N 06АП-3971/2015 по делу N А73-3165/2014).

Такая же позиция в Постановлении Шестого арбитражного апелляционного суда от 19.05.2017 N 06АП-71/2017 по делу N А37-1225/2015

Собственно и с данной позицей я согласна. Справедливо, на мой взгляд

Управляющий партнер Денис Гудков и старший юрист Виталия Акимова защитили клиента от взыскания 25-миллионного штрафа за нарушение сроков выполнения работ.
Клиент компании «Гудков, Корельский, Смолярж», известная в области строительная компания, в 2013 году заключил несколько стратегически важных для страны контрактов на строительство объектов алмазного месторождения.
По одному из них подрядчик обязался построить вахтовый поселок для рабочих заказчика на месторождении. После того, как существенная часть работ была выполнена, заказчик договорился о более выгодных условиях с субподрядчиками клиента компании и отказался от контракта с генеральным подрядчиком.
Из-за незначительного нарушения сроков работ с подрядчика решением Арбитражного суда Архангельской области была взыскана договорная неустойка в размере около 2-х миллионов рублей.
Но заказчик, через полтора года после прекращения контракта посчитавший, что его права нарушены, обратился в суд еще с одним иском о взыскании штрафа в размере 5 % от цены контракта (которая составляла порядка 500 миллионов рублей, а штраф, соответственно, 25 миллионов) за односторонний отказ заказчика от договора.
Одни из пунктов контракта действительно была предусмотрена возможность взыскания штрафа за односторонний отказ заказчика от договора в связи с нарушением подрядчиком сроков выполнения работ. То есть, несмотря на иную формулировку, штраф в твердой сумме устанавливался за просрочку выполнения работ, как и неустойка.
В условиях, когда подрядчик понес ответственность в виде неустойки, взыскание с него штрафа за то же нарушение представляет собой двойную ответственность, что недопустимо с точки зрения общих принципов права, гражданского законодательства и судебной практики.
Возложение на лицо двойной ответственности противоречит принципам российского гражданского права, предусматривающим, что за одно нарушение может быть наложено одно наказание. Также это вытекает из разъяснений, изложенных в пункте 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 13 и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 14 от 08.10.1998 «О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами». Подобный подход разделяет и актуальная судебная практика.
Все доводы юристов компании «Гудков, Корельский, Смолярж» были признаны обоснованными, и суд отказал заказчику в удовлетворении иска в полном объеме, указав при этом: «Поскольку недопустимость двойной ответственности за одно и тоже правонарушение является общим принципом права, в том числе гражданского права, в сочетании с принципом диспозитивности регулирования гражданских правоотношений, суд полагает, что в рассматриваемой ситуации заказчик вправе был выбрать одну из предусмотренных контрактом мер ответственности исполнителя за ненадлежащее исполнении принятых на него обязательств. Взыскав в судебном порядке неустойку, истец реализовал указанное право. Ответчик не совершал каких-либо дополнительных действий для возникновения оснований для привлечения его к ответственности в виде штрафа.».
Примечательно также, что «зеркальных» положений об ответственности заказчика в случае его виновных действий контракт, проект которого был предложен заказчиком, не содержал, то есть существенным образом был нарушен баланс интересов сторон.
По терминологии Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 N 16 «О свободе договора» такое положение контракта является несправедливым договорным условием, и по заявлению слабой стороны контракта (какой в подрядных отношениях выступает подрядчик) не подлежит применению.
Изображение с сайта: http://sundiatapost.com/

Задаваясь данным вопросом и бегло (признаюсь честно) анализируя судебную практику, я нашла 3 случая, когда может возникнуть двойная ответственность контролирующего лица за одно и то же нарушение. В некоторых случаях суды признают, что такая двойная ответственность имеет место, в иных же не признают.

Действующее законодательство не предусматривает применение двойной ответственности за одно и то же нарушение обязательств, так как это противоречит принципам права: разумности, справедливости и недопустимости двойной ответственности.

Дело первое.

В данном деле суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что наличие судебного акта о взыскании с контролирующего лица солидарно денежных средств в пользу банка, а также привлечение этого же контролирующего лица на эту же сумму к субсидиарной ответственности не влечет за собой права банка взыскивать задолженность дважды, и следовательно, ни о какой двойной ответственности и речи быть не может. Суд при этом ссылается на положение норм 323, 325, 399 ГК РФ (Постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 19.05.2017 N 06АП-71/2017 по делу N А37-1225/2015).

Похожий вывод был сделан в Постановлении Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.05.2012 N 17АП-7416/2011-ГК по делу N А50-3992/2010.

Судом было указано, что в случае взыскания с поручителя в порядке солидарной ответственности задолженности по кредитным договорам и привлечения бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности речь идет о различных видах ответственности (солидарная и субсидиарная), у которых различны правовые и фактические основания для их возникновения (в первом случае — ст. 363 ГК РФ, во втором — ст. 10 Закона о банкротстве). Следует также иметь ввиду, что интересы поручителя защищены положениями ст. 365 ГК РФ, в соответствии с которой к поручителю, исполнившему обязательство, переходят права кредитора по этому обязательству и права, принадлежащие кредитору как залогодержателю в том объеме, в котором поручитель удовлетворил требование кредитора.

Позволю себе не согласиться с данными судебными актами.

Понимая, что солидарная и субсидиарная ответственности, безусловно, разные виды ответственности, чувство справедливости подсказывает, что нельзя одно и тоже лицо привлекать и к солидарной, и к субсидиарной ответственностям. Иное неизбежно влечет за собой двойную ответственность.

Тем более печальна такая позиция суда исходя из действующего права кредитора заявить об уступке ему части требования о привлечении к субсидиарной ответственности в размере требования кредитора. И кредитор будет иметь на руках два исполнительных листа – первый испол.лист к лицу, как к солидарному должнику, второй испол.лист к этому же лицу как к субсидиарному должнику. Как мне представляется, погашением по одному из двух испол.листов не прекратится производство по второму.

Довод о том, что интересы поручителя защищены положениями ст. 365 ГК РФ, не актуален в случае исключения должника из ЕГРЮЛ в результате завершения банкротства. Наличие иных солидарных должников помимо основного должника банкрота, также не покрывает рисков взыскания по второму исполнительному листу по субсидиарке.

Дело второе.

Суд при рассмотрении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности сделал вывод, что взыскание с контролирующего лица в рамках субсидиарной ответственности тех же денежных средств, что и по иску о взыскании в качестве последствий недействительности сделки, приведет к двойной ответственности.

К такому выводу суд пришел по следующей логике.

Заявление конкурсного о привлечении контролирующего лица (видимо директора) к субсидиарной ответственности основано на положениях п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве и мотивировано тем, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий Волкова Ю.В., а именно совершения им сделок, впоследствии признанных недействительными.

Как следует из заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, основанием для его подачи послужило наличие задолженности перед кредиторами в размере 25 805 938,89 рублей. При этом в качестве оснований для привлечения директора к субсидиарной ответственности кредитор указал на неэффективное управление должником, сославшись также на наличие судебного акта по которому тот обязан вернуть в конкурсную массу 37 353 500 руб.

Основанием для взыскания с контролирующего лица денежных сумм в размере 37 353 500 руб., в свою очередь, является совершение им недействительных сделок на указанную сумму.

Следовательно, конкурсный кредитор просит взыскать с Волкова Ю.В. в рамках субсидиарной ответственности те же самые денежные средства, которые были взысканы в качестве последствий недействительных сделок, что приведет к двойной ответственности (Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 19.09.2017 N 09АП-40009/2017 по делу N А40-141238/13).

Аналогичная позиция в Постановлении Второго арбитражного апелляционного суда от 06.05.2014 N 02АП-2548/2014 по делу N А82-9474/2010

Можно согласиться с выводами судов, так как взыскание денежных средств в качестве реституции по недействительной сделки и привлечение к дополнительной ответственности за совершение недействительных сделок на ту же сумму является нарушением принципа недопустимости двойной ответственности.

Имеется противоположный судебный акт.

Арбитражные суды установили, в результате совершения контролирующим недействительной сделки, был причинен вред в размере 2 089 474 руб. 23 коп., данная сумма была взыскана в пользу должника. Суды указали, повторное взыскание данной суммы с в качестве субсидиарной ответственности приведет к двойной ответственности контролирующего лица, и не усмотрели оснований для привлечения руководителя к субсидиарной ответственности применительно к абзацу третьему пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

Однако суд кассационный инстанции не согласился с данными выводами, указал, выводы судов являются ошибочными, поскольку 2 089 474 руб. 23 коп. были взысканы с директора в пользу должника в порядке применения последствий недействительности совершенной с ее участием сделки (восстановления сторон в первоначальном положении), а не в качестве вреда (убытков), причиненных должнику, и отправил дело на новое рассмотрение (Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 17.09.2015 N Ф06-15639/2013, Ф06-13/2015 по делу N А65-10720/2013). При новом рассмотрении, суд привлек контролирующее лицо к субсидиарной ответственности (Определение Арбитражного суда р. Татарстан от 08.12.2015 года).

Дело третье.

Взыскание с директора убытков является основанием для не привлечения к субсидиарной ответственности.

В деле А73-3165/2014 суд указал на факт привлечения единоличного исполнительного органа должника к ответственности в виде взыскания с него убытков в пользу должника является основанием для отказа в привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего лица.

Иной результат влечет возложение на одно лицо — на бывшего руководителя должника двойной ответственности при том, что субсидиарная ответственность контролирующего должника лица является дополнительной (ст. 399 ГК РФ) (Постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 14.09.2015 N 06АП-3971/2015 по делу N А73-3165/2014).

Такая же позиция в Постановлении Шестого арбитражного апелляционного суда от 19.05.2017 N 06АП-71/2017 по делу N А37-1225/2015

Собственно и с данной позицей я согласна. Справедливо, на мой взгляд

Судебный акт: Решение АС ЯНАО от 17.01.2012г. по делу №А81-4951/2011

Фабула дела:

Между сторонами был заключен договор подряда, по которому ответчик (подрядчик) обязался выполнить сейсморазведочные работы в установленные сроки, а истец (заказчик) обязался принять и оплатить их. Работы были выполнены ответчиком с нарушением установленных сроков. При этом, договор содержал два неидентичных по формулировке, но очень схожих по смыслу пункта, устанавливающих ответственность за несоблюдение подрядчиком сроков выполнения работ. Один из этих пунктов устанавливал неустойку в размере 0,01 % от стоимости несвоевременно выполненных работ за нарушение сроков выполнения работ подрядчиком. Другой – штраф в размере 10% от стоимости несвоевременно выполненных работ за невыполнение подрядчиком предусмотренных договором объемов работ в установленные сроки.

В связи с нарушением подрядчиком сроков выполнения работ, установленных договором, заказчик выставил ему претензию, в которой рассчитал неустойку по обоим из указанных пунктов. Подрядчик, не отрицая факт ненадлежащего исполнения им обязательств в части выполнения сроков проведения работ, оплатил меньшую из выставленных неустоек. Заказчик обратился в арбитражный суд за взысканием неустойки (штрафа), рассчитанного в соответствии с другим пунктом договора.

1. Задача, которая стояла перед судом (и перед сторонами – в части доказывания) – определить, являлась ли ответственность, установленная разными пунктами одного договора, ответственностью за одно и то же правонарушение. А в том случае, если речь идет о разных правонарушениях – имеются ли основания для возложения ответственности в обоих случаях.

2. Ответчик указал на то, что в данном случае речь идет об ответственности за одно и то же правонарушение, соответственно, взыскание обоих неустоек противоречит законодательству.
Истец (предполагаем его позицию, т.к. в судебном акте это подробно не отражено) – указывал, что речь идет о разных правонарушениях, и есть основания для применения ответственности по обоим пунктам.
Суд указал на то, что толкование пунктов позволяет сделать вывод о том, то речь идет о разных правонарушениях. Штраф применяется, если работы вообще не были выполнены по истечении срока, установленного договором. Неустойка применяется за нарушение сроков выполнения работ в остальных случаях. Оснований для применения штрафа нет, т.к. работы были выполнены, хоть и с нарушением срока.

3. При толковании договора суд учел положения статьи 431 ГК, которая помимо прочего предписывает принимать во внимание все обстоятельства, переписку сторон, обычаи делового оборота и последующее поведение сторон. При этом, было принято во внимание, что неустойка по одному из пунктов уже была фактически уплачена ответчиком в добровольном порядке.

4. Со своей стороны можем сказать, что именно этот факт – добровольная уплата одной из установленных договором неустоек — сыграл не последнюю роль в толковании условий и признании пункта, устанавливающего штраф, ответственностью за другое правонарушение, не имеющее места быть в рассматриваемой ситуации.

Итог – истцу было отказано в иске.

Галина Короткевич

p.s. 10 наиболее интересных материалов за последнее время:

1. Налогообложение дивидендов

2. О бюрократическом языке

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *