Малый бизнес в России

2018 год для бизнеса был непростым: ослабление рубля и ускорение инфляции, новые налоги и международные санкции. Наступивший 2019-й принесет не меньше испытаний: дальнейшее увеличение налоговой нагрузки, отмену ряда льгот и головную боль с онлайн-кассами. Индекс ожиданий малого бизнеса обрушился до самой низкой отметки за последние 3 года (по данным Альфа-банка). Inc. составил список нововведений для бизнеса в 2019 году (плохих новостей больше, чем хороших).

Затягиваем ремни

Рост налоговой нагрузки

Одна из главных неприятностей наступившего года — повышение НДС с 18% до 20%. Российские предприниматели боятся снижения покупательского спроса: больше всего это беспокоит представителей оптовой и розничной торговли. Прибавьте сюда высокие темпы инфляции — по прогнозу Центробанка, весной 2019 она может вырасти до 5,5% — 6%.

Но рост налоговой нагрузки этим не ограничится. Фиксированные платежи по единому налогу на вмененный доход и стоимость патентов для индивидуальных предпринимателей увеличились на 2,5%, а в Москве с января ставка налога на имущество бизнеса увеличилась почти на треть — с 1,5% до 2%. В среднем, по подсчетам руководителя группы разрешения налоговых и административных споров KPMG Андрея Ермолаева, налоговая нагрузка на весь бизнес возрастет в 2019 г. на 20 — 30%.

К повышению НДС подготовились и работающие в России иностранные компании. Ожидается, что продукция Microsoft подорожает на 20%, а Facebook включит НДС 20% в стоимость услуг для россиян, покупающих рекламу в этой соцсети.

Читать также

Засуха, переезды и задор. Предприниматели рассказали Inc., как прошел 2018 год

Онлайн-кассы для всех

С 1 июля 2019 года на онлайн-кассы перейдут все, кто до сих пор этого не сделал. Отсрочка пока действует для компаний и ИП в сфере торговли и услуг, не имеющих сотрудников и работающих на льготных режимах налогообложения. По оценкам экспертов, таковых набирается от 800 тыс. до 917 тыс.

Тем, кто уже использовал онлайн-кассы, с нового года пришлось обновить ПО на своих устройствах до версии 1.05 — иначе налоговая не примет данные. Более того, за использование старого формата передачи данных предусмотрен штраф до 30 тыс. руб. (а за повторное нарушение могут приостановить работу предприятия). Кстати, в чеках теперь придется указывать НДС 20%.

Налог на самозанятых

С января 2019 года в 4-х регионах России (Москве, Подмосковье, Калужской области и Татарстане) начали в порядке эксперимента брать налог с самозанятых граждан. Те, кто реализует товары и оказывает услуги физлицам, заплатят 4% с доходов. Ставка для самозанятых, которые работают с юрлицами и ИП, составляет 6%.

Конец аудиторской тайны

С 1 января налоговики смогут получать сведения об организации у ее аудиторов. Это значит, что конфиденциальность сведений о бизнесе аудиторами более не гарантируется. Ожидается, что в результате многие компании полностью откажутся от услуг аудиторов.

Правда, налоговики вправе истребовать сведения у аудитора только в двух случаях: если его клиент не передал ФНС данные при выездной проверке или при проверке сделки между взаимозависимыми лицами и если поступил запрос от компетентных органов иностранных государств.

Заморозка льгот по страховым взносам

В 2019 году малый и средний бизнес с режимами льготного налогообложения больше не может пользоваться льготой по страховым взносам — ее не продлили. Те, кто имел эту льготу, перешли на общий тариф: 30% вместо 20%.

С нового года увеличился также размер взносов на пенсионное и медицинское страхование для ИП без работников (это коснулось также адвокатов, медиаторов, частных нотариусов, арбитражных управляющих, оценщиков и патентных поверенных). Взносы на медицинское страхование увеличились до 6 884 руб. (вместо нынешних 5 840 руб.), а взносы на пенсионное страхование теперь рассчитают из дохода.

Маркировка товаров

В 2019 году существенно расширится система маркировки товаров. Сейчас специальные бирки с уникальным электронным кодом, позволяющим отследить каждую упаковку, клеят только к меховым изделиям. Но с марта их обяжут наклеивать на табачные изделия, а с июля — на обувь. В декабре маркировать придется духи, шины, верхнюю одежду, женские блузки, постельное белье, фотокамеры.

Магазинам, которые торгуют вышеперечисленными товарами, придется обзавестись специальным сканером для считывания марок и подключить его к онлайн-кассе. Нарушителей ждут штрафы: для физлиц — от 2 тыс. руб. до 4 тыс. руб., для юрлиц — от 50 тыс. руб. до 300 тыс. руб. (всю немаркированную продукцию конфискуют).

Отмена льготы на «Платон»

С 1 января в России перестала действовать льгота на транспортный налог. Раньше автоперевозчики, использующие большегрузный транспорт, могли вычитать выплаченную по системе «Платон» сумму из транспортного налога. Отмена льготы повысит стоимость автоперевозок. Вместе с повышением НДС с 2019 года это лишь ускорит инфляционные процессы, считают в Отраслевом совете союзов и ассоциаций (включает объединения автоперевозчиков и автотранспортные предприятия).

Забота о трудящихся

Повышение МРОТ

В 2019 году минимальная зарплата в России выросла до прожиточного минимума и на федеральном уровне составила 11 280 рублей. Это приведет к росту зарплат 3,7 млн работников, а расходы компаний вырастут на 13,7 млрд.

Уголовка за «предпенсионеров»

За отказ в найме работников предпенсионного возраста (или их необоснованное увольнение) с нового года грозит уголовная ответственность. В лучшем случае можно будет отделаться штрафом до 200 тыс. руб.

Послабления для работников

Работающим россиянам подарили еще один выходной. Теперь работодатели обязаны раз в 3 года освобождать своих сотрудников от работы на 1 день — для прохождения диспансеризации.

Еще одно нововведение связано с многодетными сотрудниками. С 1 января они получили право уходить в ежегодный оплачиваемый отпуск, когда им удобно, — без согласования даты с работодателем.

Оценка условий труда

С 1 января бизнес обязали проводить специальную оценку условий труда (СОУТ). Для этого работодателям понадобится пригласить аккредитованную компанию-оценщика — она обследует помещения и определит степень вредности для работников. За невыполнение этого требования — штраф от 5 тыс. руб. (для ИП и должностных лиц) до 80 тыс. руб. (для юрлиц).

Но есть и хорошие новости

Проверок станет меньше

Под конец уходящего года Госдума приняла закон, который ограничивает в 2019—2020 годах проведение плановых проверок субъектов малого бизнеса (кроме лицензируемых видов деятельности и некоторых других случаев). В частности, согласно документу, к бизнесу станут реже «ходить в гости» сотрудники ФАС и водоканалов. При этом сохранятся плановые проверки на региональном уровне и при наличии решения об административном наказании за совершение грубого правонарушения.

Отмена налога на движимое имущество

С 1 января отменен налог на любое движимое имущество для организаций. Речь идет о транспорте, машинах, оборудовании, инвентаре, инструментах, мебели. Все это имущество больше не нужно отражать в декларации по налогу.

Читать также

Спасибо, что живой: как стартапу продержаться на плаву больше года

Защита банковских вкладов

С 1 января банковские счета малых предприятий защищаются Агентством по страхованию вкладов (АСВ). В случае отзыва у банка лицензии бизнес получит возмещение в размере 100% (но не более 1,4 млн руб.). Раньше под защитой были только вклады физлиц и ИП. По оценке главы Комитета Госдумы по финансовому рынку Анатолия Аксакова, под действие закона попали почти 3 млн малых предприятий, а общая сумма страхового покрытия составит около 2 трлн руб. Президент Ассоциации банков Северо-Запада Владимир Джикович считает, что нововведение существенно снизило риск открытия счетов малым бизнесом в небольших региональных банках — они зачастую предлагают лучшие условия и качество обслуживания.

Отмена госпошлины за регистрацию ИП

Платить госпошлину за электронную регистрацию юридических лиц и ИП больше не нужно (ее размер составлял 4 тыс. руб.). Бесплатно можно также вносить изменения в учредительные документы и прекращать деятельность ИП и юрлиц (вне процедуры банкротства). Для этого нужно подать документы в налоговую через интернет.

Фото: Михаил Светлов / Getty Images

Потребительский бум в России давно позади — россияне стали меньше ходить за покупками, меньше есть в ресторанах, больше экономить. Уже одно это должно было разорить не один бизнес в стране, а тут еще ко всем неурядицам добавился и «рукотворный» кризис — антисанкции, ссора с Турцией и другими странами, импортозамещение. Кредитов для малого бизнеса почти нет, зато постоянные проверки никуда не делись. Специальный корреспондент «Медузы» Катерина Гордеева поговорила с людьми, занимающимися малым бизнесом в России, о том, как они выживают в последние годы и как собираются выживать в будущем.

Елена

43 года, хозяйка магазина детских игрушек, Краснодар

В 2012-м закончилась моя карьера пиарщицы на крупном предприятии из отрасли сельскохозяйственного машиностроения. У меня был солидный опыт за плечами, причем не только в PR: я заказывала сувенирку, спецодежду, делала рекламу и боролась с белорусскими комбайнами, аргументированно доказывая, что наши лучше, что, кстати, правда. Потом я еще немного поработала по найму, но все мне казалось скучным и пресным. И я решила создать собственное ИП. Своих денег не было. Поэтому пошла в Сбербанк. Малому бизнесу там давали кредиты только под определенные проекты — выбрала магазин детских игрушек по франшизе. По программе Сбербанка «Бизнес-старт» взяла кредит на три года, договорилась о франшизе, необходимый заявленный объем инвестиций — 1,1 миллиона. В итоге затраты на квадратный метр получились где-то 40 тысяч рублей, включая товар, рекламу, аренду, оборудование и прочее.

Разумеется, я проводила собственные маркетинговые исследования, мониторила рынок. По всему выходило, что демографическая ситуация в стране идет вверх, а большинство родителей в нашем городе — такие же, как я: себе откажут, но ребенку дадут лучшее, поэтому мне как пиарщице показалось, что тема малопроигрышная.

В принципе, я была права — до октября 2014 года. После этого началась жопа. Я начинала с одного магазина в 100 квадратных метров. К октябрю 2014-го у меня было уже два — совокупной площадью 450 метров. И персонал — 16 человек. Ежегодный оборот составлял 22 миллиона рублей в год. Абсолютно спокойно называю эти цифры, потому что я решила работать вбелую. Платить налоги, зарплаты. Чтоб все по-честному. Вариантов обдурить государство вообще не было, Я же, сука, честная.

В октябре 2014 года грянул кризис. Долбануло сильно, но приспособились. Игрушечный бизнес — сейчас могу точно сказать — бизнес пяти дней. С 26 по 31 декабря. Весь остальной год — это заигрывание с покупателем.

Но все это лирика. А теперь — сухо — о том, что со мной случилось дальше.

Дальше государство объявило о субсидиях для предпринимателей, работающих менее года. Я не мониторю государственные структуры, и узнала об этом на одиннадцатом месяце работы. Собрать весь пакет документов было нереально, субсидия была 300 тысяч рублей; бухгалтер сказала: «Задолбаемся отчитываться». Это было до кризиса, и я посчитала стыдным добиваться денег от государства, которые мне были фактически не нужны. А зря: когда долбанул кризис, было очень плохо. Очень-очень плохо. Но, как сказал еще в 2014-ммой президент, то, что вам казалось черной полосой, на самом деле — белая.

Владимир Путин рассказывает анекдот про черные и белые полосы

Но президенту не до тонкостей. А в моем деле тонкости оказались очень важны: я — микробизнес. У меня годовой оборот — 24 миллиона рублей. Это херня. Я даю работу людям, но сама зарплату не получаю. И выходит, что мой бизнес — это три года работы ради работы. Вот именно так мне объяснили в Сбербанке, когда я пришла за овердрафтом, надеясь получить кредит в процентах от оборота — вся финансовая деятельность моего бизнеса осуществлялась именно в Сбербанке. Мне отказали. Сказав, что я микробизнес, и у них запрет на работу с ИП.

Я слышу, что часто говорят о субсидиях. Не могу сказать, что это вранье, я не знаю. Но знаю, что мне никакие субсидии не светят. Потому что у меня голимый традиционный ритейл. Мое место, как мне сказали, возле параши. Если бы у меня был детский сад, хоспис, инновационное предприятие или импортозамещающее, тогда — да. А вот эти магазины игрушек — они никому не нужны. И значит, шанса на выживание у меня нет. Сегодня я закрыла один из своих магазинов. 240 метров площади. Я не могу наполнять его товаром, на это у меня нет денег. Я растаскиваю товар, как сопли, по полкам и не приношу этим никому удовольствия. Ни себе, ни покупателям. Я ужала свои два больших магазина до одного в 70 метров. Вот теперь у меня изобилие! Потому что три года я не вытаскивала деньги из бизнеса. И теперь они у меня в игрушках.

Если бы у меня одной было так, я бы признала себя не бизнесменом и пошла бы дальше. Но у меня, оказывается, все еще прекрасно. У других хуже. В одежде, обуви, овощах, продуктах, машинах, ювелирке, мехах, бытовухе… То есть я мониторю все области капиталистического хозяйства. У всех! Но меня это не радует.

Государству мы не особо нужны. И как бы не специально, но оно помогает сдохнуть в кризис, если ты не в субсидируемой отрасли. Я — не в субсидируемой.

Что в сухом остатке? Мне так надоело ныть. И надоело просить денег у вселенной, потому что других источников финансирования нет. Я решила сколотить банду. В хорошем смысле этого слова. У меня много подруг, успешных предпринимательниц, которые, к сожалению, никуда не уехали. «Девки, говорю, тема: импортозамещение. Мы в конъюнктуре. Государство помогает. Льготы заявлены. Побежали». Мы полгода рассчитываем бизнес-планы, копаем варианты. Проблема одна — нет денег. Под ноль денег не дают. А под квартиры и машины брать в нашем возрасте странно. Мы же взрослые тетки, с государством в азартные игры не играем. А свободного бабла ни у кого нет — кризис. Вот и получается замкнутый круг.

Честно говоря, я думаю, что это нищебродство — исключительно региональная проблема. Мы боимся наших властей. Однозначно. А власти сейчас входят во вкус. Мы должны убирать территории перед магазинами до дорог, мы должны украшать улицы, мы должны ремонтировать фасады за свой счет… Я даже устала считать, кому я должна и сколько. Я работаю в игрушечном магазине, у меня царят радость, уют, волшебство, детская аура радости и счастья… Я берегу эту атмосферу, но когда ко мне приходит чиновник администрации со словами «вы должны», я начинаю срываться. Потому что восемь человек, которым я должна выплатить заработную плату, рискуют остаться без нее. Потому что я обязана выполнять любую прихоть каждого нового сити-менеджера только ради того, чтобы остаться на плаву. Хотя, по большому счету, уже ясно, что мы все утонули.

Сергей Кесельман

29 лет, ресторатор, Ростов-на-Дону

Сергей Кесельман Фото из личного архива

Многое из того, что говорят о кризисе — это белый шум, фигня. Для начала, санкции — это вообще фигня. Всегда есть каналы, как их обойти. К тому же с наступлением санкций страшно активизировались местные фермеры. У нас теперь каждый второй — сыродел. Да еще и оказывается, что в Крыму и на Сахалине устрицы не хуже чем в Довилле и Онфлере. Есть еще местное мясо. Оно, надо сказать, хуже импортного. Но оно хотя бы есть.

Ресторанный бизнес — это не то, что умирает в кризис. Хотя правда в том, что люди начинают экономить. Но как выглядит экономия на еде?

На общество и структуру потребления действуют два разнонаправленных вектора: товар дорожает, народ беднеет. Соответственно, условный стейк становится от народа все дальше и дальше. Не до гурманства. Люди выбирают более дешевое и сытное. Но в ресторан все равно идут. Боюсь, что в 2016-м нас ждет более суровая реальность, но пока было так. А в январе половина поставщиков прислала новые прайсы — плюс 15%. Значит, все будет жестче, хуже, тяжелее.

Новости в этом, впрочем, никакой нет. Выжить малому бизнесу сейчас так же тяжело, как и всегда. Ни о каких льготах для нас я не слышал. Может, для новых предпринимателей и есть что-то такое, но мне это неведомо. И выход один: пахать. Много и упорно. В целом, глобально нас не накрывает: налоги вроде пока не растут, аренда в целом снизилась, тарифы ЖКХ слегка подросли.

В основном, в эти два кризисных года пострадал тот малый бизнес, который не имел подкожного жира. А все ведь как привыкли? Что прибыль — это константа.

Некоторые вообще оставили свой преуспевающий бизнес на управляющих и поехали широко жить в Европу. И что? Вот они уезжали, когда евро был 40 рублей, баррель — 100 долларов. Вернулись, а тут все наоборот. Да еще и бизнес их разворовали. И о той прибыли, к которой они привыкли, вообще не идет речи. Рентабельность любого бизнеса за эти пару лет упала, и рестораны — не исключение. Раньше меньше 25–30% годовых не было, сейчас 18–20% — это хорошо. Но сказать, что малому бизнесу особо тяжело, я не могу. Но я говорю о себе: у меня никогда не было шикарных корпоративов, водителей и прочих атрибутов шикарной жизни. Наверное, тем кто жил на широкую ногу, теперь тяжелее.

Катастрофы нет: народ в рестораны, конечно, ходить не перестанет. Это почти невозможно, в конце концов, мы пока не в пражском гетто. Но народ стал экономнее, придирчивее, внимательнее.

Летом даже был небольшой прирост посещаемости. Это связано с тем, что никто никуда не поехал , все остались в городе, а отдыхать все равно надо, поэтому и сидели на террасах и летних площадках ресторанов. Парадоксально, но факт: у нас по бизнесу лето 2015-го было лучше и лета 2014-го, и лета 2013-го.

В общем, среди очевидных минусов нынешней ситуации можно выделить кое-какие плюсы.

Первое: много хороших работников приехало из Украины. В основном это милые и трудолюбивые люди. Они тратят огромные — зачастую последние — деньги на получение рабочих документов, всевозможных патентов, но все равно идут работу. Грех не взять на работу такого целеустремленного человека.

Второе: фермеры и производители не дремлют, они в России есть! Да, им пока далеко до импорта, но это намного лучше чем два-три года назад.

Третье: русское вино тоже можно пить, а через пять-семь лет мы только его пить и будем, так как европейские вина стоят уже космических денег.

Четвертое: слабые игроки выбывают, открываются новые ниши, освобождаются новые помещения.

Пятое: в описанных выше условиях придумываются интересные и прикольные форматы

Удивляет инертность людей, безволие, нежелание сопротивляться, что-то делать. Бесхребетность, одним словом. Это касается всех — и бизнесменов, и простых сотрудников. Закрываются фирмы, люди оказываются на улице, не идут искать новую работу, не бегут с вытаращенными глазами на поиски нового места. Сидят и плачут: пожалейте нас, мы несчастные, брошенные. Этого я никак не мог представить. Наоборот, я думал, что русский народ неуступчивый такой. Ан нет. Видимо, жирные двухтысячные…

Но больше всего меня, конечно, удивляют вот эти наши фермеры доморощенные. Где они все были раньше?! Почему делать сыр, хамон и прочее надо только после того, как мир рухнул? Ведь начать в 2012–2013-м было бы проще: были дешевые кредиты, дешевое и качественное иностранное оборудование, технологи с высокой квалификацией из-за границы, которые хотели получать зарплату в рублях. Сейчас всего этого нет и близко, но именно сейчас все начали срочно что-то производить. А по мне — так хуже времени не придумаешь: растущий спрос на импортозамещение нивелировался сокращением покупательской способности. И моцарелла у нас теперь — деликатес! А «цена» входа на рынок, не только ресторанный, для новых игроков выросла. Попробовать себя в бизнесе все дороже и дороже. И это плохо, потому что нет свежей крови, новых идей, молодых дерзких игроков. В других видах бизнеса ситуация аналогичная.

Заседание правительственной комиссии по вопросам импортозамещения Фото: пресс-служба правительства России

Но делать нечего. Как-то будем выкручиваться. Надеяться можно только на себя. Про кредиты скажу коротко: это просто нереально. Я не знаю ни одного бизнеса с оборотом до 500 миллионов рублей в год, который бы брал кредит в банке в течение последнего года. 20-25% — это не та ставка, с которой можно что-то делать. Кредиты для малого бизнеса — это почти миф. Оборотов не хватает, для их обеспечения банк требует баснословные залоги. А зачастую все, что есть в активе у малого бизнеса — это интеллектуальный капитал и кое-какое личное имущество предпринимателя. Получается, чтобы взять кредит, надо дать в залог что-то свое собственное — квартиру, машину. А это уже не про бизнес история, а просто про выживание. В итоге рынок стагнирует, фактически кроме ипотеки уже давно ничего не выдается.

Я и раньше никогда особо не пользовался кредитами, мне хватало оборотных средств. Теперь тем более и не посмотрю в ту сторону.

Это такая, конечно, особенность русского бизнеса. В мировой практике малый бизнес берет беспроцентные кредиты вначале, потом перекредитовывается, растет… Там есть и свои нюансы: профсоюзы, права, которые работники качают, но есть и правила, которые не меняются по ходу игры. У нас не так.

Кто бы что бы ни говорил и как бы мы ни закрывали глаза, я думаю, что ****** уже на пороге. Хотя не могу сказать, что я удивлен: почему-то давно чувствовал, что рано или поздно все рухнет. Я не верю ни в какой «новый старт», «начало новой российской экономики» и прочую чушь. То, что сейчас, это всего лишь начало конца. Другое дело, что это может затянуться, и мы сами не заметим, как это станет нашей новой реальностью. Мы слишком резко и высоко взлетели, теперь вынуждены больно падать. Хотелось бы выжить.

Наталия

35 лет, владелец сети небольших продуктовых магазинов

Мы, как и все, вытаращив глаза, смотрели по ТВ сюжеты про импортозамещение. Надо же, как, оказывается, у нас развилось фермерство. И все-то они умеют без импортных кормов, добавок, технологий и спецификаций. Ну, смотрели, молчали. Боялись, что к нам тоже придут «что-нибудь не то» импортное уничтожать. И тут вдруг меня вызывает к себе один наш высокопоставленный чиновник, связанный с сельским хозяйством. У него на диске записан сюжет какого-то центрального канала про примеры импортозамещения в нашем регионе.

И вот он не просит, а даже велит связаться с этими «передовиками» и «авангардом малого предпринимательства», чтобы закупать у них часть продукции и радостно продавать их нашим гражданам. И знаете что? Из десяти реально найденных «импортозаместителей» ни с одним договора о поставках так и не заключили. Поставлять оказалось нечего! Это все… Ну, как бы вам сказать? Фильм «Кубанские казаки» — и то реалистичнее.

Аскер Аскеров

34 года, компания по оказанию консалтинговых услуг, Москва

По идее, как и принято во всем прогрессивном мире, обычная ежедневная жизнь страны должна держаться на малом бизнесе. Это логично и правильно. Но не в России. В России малый бизнес — по сути изгой. В России все преимущества — у бюджетников.

Малый бизнес излишне обложен налогами и сборами. В этом отношении все обстоит именно так, как сказал от имени всех нас на известном совещании предприниматель Дмитрий Потапенко. Но имеет смысл определять сферу и вид бизнеса, когда говоришь об общем упадке или чьем-то конкретном взлете.

Если говорить обо мне, то нашего дела — консалтинг и профессиональные услуги — ужесточения пока коснулись мало. Увеличился размер МРОТ. Дешевле платить в «серую». Экономия выходит в 40 с лишним процентов. Некоторые коллеги, как я слышал, договариваются с клиентами об оплате услуг без договора. Экономия на НДС. Как-то так.

Аскер Аскеров Фото из личного архива

Но если серьезно, то в сфере услуг с точки зрения налоговой нагрузки все нормально. Тут жалуются только лентяи. Да, я согласен, сократилось количество заказов, снизился их средний чек. Но это только к лучшему. Слабенькие и нытики исчезают, остаются стойкие, готовые ножками и ручками работать. Так что и в этом смысле я согласен с Потапенко. Удивительно точно и правильно смог он выразить интересы всех из нас. Точно и без фальши. Разумеется, никому до нас нет дела, и никакой поддержки малого бизнеса со стороны государства — нет. Не смотрю телевизор, не знаю, обещали ее или нет.

Но мы же живем не в отрыве от реальности, мы работаем на промышленных рынках. Наши клиенты производят продукцию для предприятий и физических лиц. А там сильное падение покупательской способности. И это на фоне резкого повышения цен и понижения доходов. Люди меньше зарабатывают и, соответственно, меньше тратят. Количество компаний-провайдеров аналогичных услуг на один заказ существенно увеличивается, и демпингуют даже «крупняки». Наш рынок сжимается. Те, кто поактивней, собирают остатки и выбираются за пределы страны. Другие, можно сказать, стоят на одной ноге, поджав другую. Как результат, серьезно сокращается налогооблагаемая база. И что делает государство? Повышает налоговые ставки, нормативы налоговых баз, вводит новые налоги и сборы. Такая ситуация для малого бизнеса как выстрел в голову.

Падает покупательская способность — значит, падают доходы. Падают доходы — значит не с чего платить «постоянные» налоги и сборы. Увеличивается нагрузка за счет новых налогов. Торговые сборы — это удар под дых микробизнесу: для них аренда сама по себе тяжелое бремя, а тут еще и сбор.

Все это делает невозможным ведение бизнеса малыми предприятиями, и они закрываются. А это значит, что снижаются налоговые поступления. Банковскую и кредитную систему я и не трогаю, для нас ее по факту и нет. Мы приходим к тому, что система пожирает саму себя, рано или поздно она схлопнется.

Марк Котляр

39 лет, девелопер, Ростов-на-Дону

За 15 лет, которые я занимаюсь посредническими услугами на рынке недвижимости, о помощи малому бизнесу я только слышал… Но не видел этой помощи ни разу. Ни одного семинара с разъяснениями линии партии и правительства! Никто нас, малых предпринимателей, не собирал и не рассказывал о наших возможностях и правах, ни одного прямо направленного действия власти на облегчение бремени или поддержку.

Хотя нет, вру. Однажды глава одного из районов нашего города собрал предпринимателей своего района для знакомства. В актовом зале администрации на сцене поставил несколько столов — для нескольких замов и начальников отделов. Сам глава встал в центре зала и двинул речь о том, что вот мол, товарищи малые предприниматели, чтоб вы теперь знали в лицо тех, от кого зависят решения и не грузили меня по пустякам, а ходили непосредственно к ответственным. И уже собрался уходить, оставив своих подчиненных с глазами, полными недоумения и страха, на растерзание малых предпринимателей, находящихся в таком же оцепенении, как вдруг… Вдруг из зала раздался женский голос:

— А можно вопрос?

Глава вернулся на свое место в центре и с удивлением спросил:

— Мне или кому-то из руководителей отделов?

— Вам!

— Вот, типичная ошибка! — сказал глава и тут же обратился к своим замам: — Слушайте внимательно, я уверен, что отвечать придется кому-то из вас! Прошу вас.

— Скажите, а почему с нас постоянно взимают плату за вывоз мусора и уборку прилегающей территории, а вывозим мы мусор и убираем сами? Можно в таком случае, раз уж мы все делаем за вас, платеж этот отменить?

Глава замер на мгновение, а потом расплывшись в довольной и снисходительной улыбке, сказал:

— Нет, отменить этот платеж невозможно. И для вас это лучший вариант развития событий! Дело в том, что если мы будем вывозить и убирать сами, то мы повысим эти платежи настолько, что вам не хватит всей вашей прибыли расплатиться с нами, а придется еще взять в кредит на это дело!

После этого ответа лично у меня к главе вопросов не осталось.

Марк Котляр Фото из личного архива

Пользуясь случаем, хочу намекнуть дорогому правительству, что в моем сегменте можно было бы обойтись вообще только одним законодательным актом, регламентирующим деятельность агентств недвижимости: ввести лицензирование агентств, затем узаконить 2% риелторских комиссионных со сделок и обязать граждан оформлять сделки с недвижимостью только через лицензированные агентства. Это сильно бы упорядочило рынок и дало бы заработок огромному количеству людей.

Рынок недвижимости сейчас лежит на уровне плинтуса! Народ замер в ожидании и с ужасом ждет, как отреагирует цена на квартиры на очередной скачок или падение рубля. Сделок очень мало. Очень! Так мало, что жить на доход от моего бизнеса стало невозможно, и я пошел на еще одну работу: стал певцом, пою в клубе. В ситуации, в которой мы все оказались, мое «песенное» хобби рассматривается уже как средство заработка! Никогда бы не подумал.

(продолжение следует)

Катерина Гордеева

Рига

  • Напишите нам

Смерть малого бизнеса – ошибка или неизбежность?

Автор – Александр Халдей

Малый бизнес в России умирает, но какая закономерность кроется за этим?

Статистика, которая, как известно, знает все, говорит, что доля артелей и малого предпринимательства в послевоенные годы составляла в СССР 40% производства товаров бытового назначения, а сегодня доля малого бизнеса в ВВП России потихоньку растет и составляет 21,9%.

Сбербанк говорит, что в среднем в России ежемесячно появляется 56 тысяч новых активных бизнесов, а 28 тыс. прекращают операции. При этом никто не знает, сколько здесь фирм-однодневок, а сколько реальных стартапов. Пользоваться такой статистикой для реальной аналитики по состоянию малого бизнеса невозможно. Дольше всего в малом и среднем бизнесе держатся в медицинском секторе и в добывающей промышленности.

Можно себе представить, что врачи стабильно подрабатывают частной практикой, но как представить себе малый бизнес в нефтепереработке или добывании руды, газа и угля – трудно сказать. Можно предположить, что это в основном созданные для отмывания денег руководства фирмы – «прокладки», и они в реальном рынке никак не существуют. Такие предприятия скорее должны проходить по разделу «теневая экономика», чем по части малого бизнеса, но презумпция невиновности в пораженном коррупцией аппарате управления не позволяет без решения суда проделать такую операцию. А в суд у нас коррупционные дела попадают лишь при больших политических разборках.

Реальное число предпринимателей в малом бизнесе сокращается, их осталось 6% (не путать с занятыми в сфере малого бизнеса, которых по разным данным до 25 миллионов человек). Это исчезающая погрешность, которая уже не имеет экономического и политического значения. Малый бизнес не нужен ни населению, ни государству – и это при том, что в России давно капитализм, а власть клянется на каждом форуме в том, что малый бизнес – это предмет ее неустанных забот.

На самом деле все заботы власти о малом бизнесе начинаются и кончаются работой налоговых и проверяющих органов. Все остальное к малому бизнесу повернуто хорошо, если спиной, а то и вовсе оскаленными зубами. Для малого бизнеса нет дешевой муниципальной недвижимости в целях аренды под свою деятельность. Для малого бизнеса нет дешевых кредитных ресурсов, позволяющих начать и развивать деятельность. Для малого бизнеса нет сочувствия чиновников и населения. Малый бизнес живет между бандитами и силовиками, порой не понимая, где кончаются одни и начинаются другие.

Но самое главное, что для малого бизнеса нет темы в жизни. Для него нет ниши, куда он мог бы втиснуться со своими затеями. В перепродаже малый бизнес крупным производителям не нужен – они сами выстраивают свои сбытовые сети и создают дилеров-оптовиков. Дилеры работают по ценам предприятия, без своих оптовых наценок, получая в виде вознаграждения проценты от объема реализации.

Так создается монополия на сбыт и устраняется ненужная конкуренция, когда товар одной и той же фирмы воюет сам с собой из-за конкуренции посредников. Вообще малый бизнес как посредник выключен из жизни за ненадобностью. Связи как источник коммерческой информации заменил интернет, и потому процессы концентрации капитала с неизбежностью оптимизируют сбытовые сети производителей, выталкивая оттуда мелких торговых посредников.

Мелкий перекупщик – это архаика. Найти где-то товар подешевле, чтобы перепродать подороже в век дилерских сетей и интернета уже невозможно. Продавать дешевле, чем официальные дилеры, малый бизнес не может, так как кроме кредитов еще обременен затратами на аренду и зарплату персонала. Никто не отменял налоги и коррупционную ренту проверяющим органам. Мелкий частник в производстве и в оптовой и розничной торговле не выдерживает конкуренции с крупными структурами и разоряется.

Стараясь вписаться в себестоимость и в цену, малый бизнес начинает химичить с налогами и лезет в черные схемы платежей и в контрабанду на таможне. Это выталкивает его в криминальную среду, где его с готовностью ждут бандиты и силовики. Попытка встроиться в производственные и сбытовые цепочки крупных предприятий без солидной материально-финансовой базы обречена на неудачу. Купить оборудование и комплектующие невозможно без уже имеющихся накоплений, а они возникают только в криминальном бизнесе.

Таким образом, малый бизнес выталкивается в сферу услуг, которая так же растет по стартовым затратам и имеет дело с падающим платежеспособным спросом населения. Кустари-одиночки с мотором или без него, как писали Ильф и Петров, остались в конце восьмидесятых, в эпохе производственных кооперативов, которые погибли от рук кооперации торгово-закупочной. Даже кафешки и парикмахерские проигрывают конкуренцию сетевым структурам, доживая в старых нишах, но уже не умея их расширить.

В области транспортных перевозок и экспедирования мелкий частник так же не выдерживает конкуренции с крупными компаниями. Купить фуру и заниматься перевозками уже давно перестало быть выгодным делом, и даже три фуры не спасают бизнес от разорения.

Стать же дилером или прямым покупателем на крупном производстве без крупных откатов топ-менеджерам невозможно. Понятно, что если ты монополист, тебе легче иметь дело с одним крупным оптовиком, чем с сотней мелких, которые к тому же всегда проблемны в работе. Круг для малого бизнеса замкнулся. Он реально никому, кроме самого себя, не нужен.

Да, он где-то ютится в виде пирожковых и шашлычных, полукустарного автосервиса, подвальных ателье или парикмахерских, где стригут все, от головы до ног. Есть еще разные крупорушки и мелкие магазинчики со всяким скарбом, но они вынуждены очень много работать, чтобы очень мало зарабатывать. Такова проза жизни. Так когда-то извозчики проиграли конкуренцию метрополитену и исчезли с лица земли, как динозавры.

Сегодня вымирающими динозаврами становится весь малый бизнес. Монополизацию, названную «концентрацией капитала», не смогли остановить ни капитализм, ни социализм. Всем им мелкотоварное производство не нужно, оно непроизводительно, нерентабельно, невыгодно. Это прошлый век артелей и мелких частников, и он закончен.

Это совершенно объективный процесс, и как бы власть ни чувствовала свою вину перед малым бизнесом, помочь ему она не в силах. Тут не дешевые кредиты нужны, тут нужен другой технологический уклад, не прошлый, уходящий, он исчерпан совершенно объективными тенденциями. Искусственный интеллект и роботы абсолютно несовместимы с малым бизнесом.

Совершенно объективным путем мир приходит к необходимости государственного регулирования крупных социальных трансформаций, связанных с умиранием большого числа традиционных видов деятельности и высвобождением значительных масс трудовых ресурсов. Это, как ни крути, означает социализацию старой капиталистической экономики, которая перестает быть капиталистической и все больше тяготеет к социалистическим чертам.

Возникает на длительное время некий переходный формат, где производство капиталистическое, а распределение все больше требует социалистических методов. И чем больше элита от этого уклоняется, тем выше в обществе градус конфликта между социальными группами, которым такое положение выгодно и невыгодно.

В конечном итоге нерешаемые противоречия накапливаются, и такая система взрывается социальной революцией, которая происходит или по инициативе и под контролем элит (революция сверху), или в ситуации хаоса и крушения институтов прежней государственности, не способной решать задачи назревших социальных преобразований (революция снизу).

Процессы концентрации ресурса в руках все более узкого круга лиц и компаний означает объективный процесс созревания капитализма как системы товарно-денежных отношений.

Пока такое созревание материально-технической базы капитализма не завершено, малому бизнесу есть место в экономике. Но по мере перезревания такой базы малый бизнес отмирает, превращаясь или в уходящую натуру, или он включается в процессы слияний и укрупнений, то есть начинает стремиться к концентрации и монополии. Избыточные трудовые и материальные ресурсы перераспределяются в обществе в соответствии с его новой структурой.

Малый бизнес никогда не умрет полностью, мелкие лавочники и ремесленники всегда будут составлять какую-то часть общества. Но их доля будет таять, по мере технологического прогресса они непременно будут пролетаризироваться и пополнять ряды наемных работников.

Кризис капитализма как раз состоит в том, что социальные полюса все больше удаляются друг от друга, и однажды разрешение противоречий такого удаления потребует вспомнить о том, что пророчили бородатые классики, так неверно понятые в ХХ веке, но все более актуальные по мере приближения к концу века XXI.

Малый предприниматель станет таким же архаизмом, как кучер, гончар, кузнец или лучник. Каждый человек будет представлять не себя, а корпорацию. Но остановить прогресс невозможно, каким бы болезненным он ни был. Обществу придется жить в мире, где все его проблемы решают крупные корпорации и совсем не осталось места для малого бизнеса. Смерти его никто не заметит, потому что к тому моменту все успеют адаптироваться к ситуации. Новое всегда незаметно наплывает на старые обломки.

Источник

Владимир Буев: В России сложился такой тип экономики, которой не нужен малый бизнес

Более подробную и разнообразную информацию о событиях, происходящих в России, на Украине и в других странах нашей прекрасной планеты, можно получить на Интернет-Конференциях, постоянно проводящихся на сайте «Ключи познания». Все Конференции – открытые и совершенно безплатные. Приглашаем всех просыпающихся и интересующихся…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *