Судебные решения по пенсионным спорам

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 27 марта 2017 г. N 5-КГ16-251

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации в составе

председательствующего Пчелинцевой Л.М.,

судей Вавилычевой Т.Ю. и Жубрина М.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании 27 марта 2017 г. гражданское дело по иску Симкиной В.В. к Государственному учреждению — Главному управлению Пенсионного фонда Российской Федерации N 9 по г. Москве и Московской области о признании незаконным протокола об отказе в назначении досрочной страховой пенсии по старости, обязании включить в специальный стаж периоды работы, назначить досрочную страховую пенсию по старости, взыскании судебных расходов

по кассационной жалобе Симкиной В.В. на решение Хорошевского районного суда г. Москвы от 27 ноября 2015 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 8 июня 2016 г., которыми исковые требования удовлетворены частично.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Вавилычевой Т.Ю., выслушав объяснения Симкиной В.В. и ее представителя — адвоката Паникаровой М.В., поддержавших доводы кассационной жалобы, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

Симкина В.В. обратилась в суд с иском к Государственному учреждению — Главному управлению Пенсионного фонда Российской Федерации N 9 по г. Москве и Московской области (далее — ГУ — ГУ ПФР N 9 по г. Москве и Московской области, пенсионный орган) и с учетом уточнения предмета иска просила назначить ей с 23 июня 2015 г. досрочную страховую пенсию по старости, включив в специальный стаж периоды работы в строительно-монтажном управлении N 15 Мосметростроя (далее — СМУ N <…> Мосметростроя): с 26 июля по 30 ноября 1982 г., 18 января 1984 г., с 3 ноября по 14 декабря 1986 г. в должности плиточника; с 1 декабря 1982 г. по 17 апреля 1983 г. в должности рабочей шахтной поверхности; с 18 апреля 1983 г. по 17 января 1984 г. в должности техника участка; с 19 января по 10 июня 1984 г. — период нахождения на курсах повышения квалификации; с 11 июня 1984 г. по 2 ноября 1986 г. и с 28 мая 1987 г. по 7 сентября 1993 г. в должности машиниста козлового крана на открытом способе работ; с 15 декабря 1986 г. по 27 мая 1987 г. в должности машиниста крана на открытом способе работ. Просила также взыскать в ее пользу с ответчика расходы на оплату юридических услуг в размере 5000 руб. и расходы на уплату государственной пошлины.

В обоснование заявленных требований Симкина В.В. указала на то, что 23 июня 2015 г. она обратилась к ответчику с заявлением о назначении ей досрочной страховой пенсии по старости в соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. N 400-ФЗ «О страховых пенсиях». Согласно протоколу заседания комиссии пенсионного органа от 7 июля 2015 г. N 2727 ей было отказано в назначении досрочной страховой пенсии по старости по пунктам 2, 3 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. N 400-ФЗ «О страховых пенсиях» в связи с отсутствием специального стажа. Отказ в назначении досрочной страховой пенсии по старости Симкина В.В. считает незаконным, поскольку в спорные периоды времени в течение полного рабочего дня выполняла работу в тяжелых условиях труда.

Решением Хорошевского районного суда г. Москвы от 27 ноября 2015 г. исковые требования Симкиной В.В. удовлетворены частично.

Суд обязал ГУ — ГУ ПФР N 9 по г. Москве и Московской области включить в специальный трудовой стаж Симкиной В.В. по Списку N 2 периоды работы с тяжелыми условиями труда в СМУ N <…> Мосметростроя: с 11 июня 1984 г. по 2 ноября 1986 г., с 28 мая 1987 г. по 7 сентября 1993 г. в должности машиниста козлового крана на открытом способе работ, с 15 декабря 1986 г. по 27 мая 1987 г. в должности машиниста крана на открытом способе работ, с 19 января 1984 г. по 10 июня 1984 г. — курсы повышения квалификации.

С ГУ — ГУ ПФР N 9 по г. Москве и Московской области в пользу Симкиной В.В. взыскана госпошлина в размере 300 руб.

В удовлетворении остальной части иска отказано.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 8 июня 2016 г. решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Симкина В.В. обратилась в Верховный Суд Российской Федерации с кассационной жалобой, в которой поставила вопрос о передаче жалобы с делом для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации для изменения указанных судебных постановлений в части отказа в удовлетворении исковых требований, как незаконных.

По результатам изучения доводов кассационной жалобы судьей Верховного Суда Российской Федерации Фролкиной С.В. 15 декабря 2016 г. дело истребовано в Верховный Суд Российской Федерации, и ее же определением от 22 февраля 2017 г. кассационная жалоба с делом передана для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации.

В судебное заседание суда кассационной инстанции не явился надлежаще извещенный о времени и месте рассмотрения дела представитель ответчика ГУ — ГУ ПФР N 9 по г. Москве и Московской области, не сообщивший о причинах неявки. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, руководствуясь статьей 385 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившегося ответчика.

Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит жалобу подлежащей удовлетворению, поскольку имеются основания для отмены в кассационном порядке обжалуемых судебных постановлений в части отказа Симкиной В.В. в удовлетворении исковых требований о признании незаконным протокола пенсионного органа от 7 июля 2015 г. N 2727, о возложении на ответчика обязанности назначить ей досрочную страховую пенсию по старости с 23 июня 2015 г., возмещении судебных расходов.

Основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального права или норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов (статья 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации приходит к выводу о том, что при рассмотрении настоящего дела имеются такого характера существенные нарушения норм материального и процессуального права, допущенные судами первой и апелляционной инстанций, и они выразились в следующем.

Судом установлено и следует из материалов дела, что Симкина В.В., <…> года рождения, работала в СМУ N <…> Мосметростроя в должности плиточника с 26 июля по 30 ноября 1982 г., 18 января 1984 г., с 3 ноября по 14 декабря 1986 г., в должности рабочей шахтной поверхности с 1 декабря 1982 г. по 17 апреля 1983 г., в должности техника участка с 18 апреля 1983 г. по 17 января 1984 г., в должности машиниста козлового крана на открытом способе работ с 11 июня 1984 г. по 2 ноября 1986 г. и с 28 мая 1987 г. по 7 сентября 1993 г., в должности машиниста крана на открытом способе работ с 15 декабря 1986 г. по 27 мая 1987 г., а также в период с 19 января по 10 июня 1984 г. находилась на курсах повышения квалификации.

23 июня 2015 г. Симкина В.В. обратилась к ответчику с заявлением о назначении ей досрочной страховой пенсии по старости в соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. N 400-ФЗ «О страховых пенсиях».

Согласно протоколу заседания комиссии по рассмотрению вопросов реализации пенсионных прав граждан ГУ — ГУ ПФР N 9 по г. Москве и Московской области от 7 июля 2015 г. N 2727 Симкиной В.В. было отказано в назначении досрочной страховой пенсии по старости по пунктам 2, 3 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. N 400-ФЗ «О страховых пенсиях» в связи с отсутствием требуемого для назначения пенсии специального стажа.

В специальный стаж работы с тяжелыми условиями труда, дающей право на назначение досрочной страховой пенсии по старости по пункту 2 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. N 400-ФЗ «О страховых пенсиях», пенсионным органом не включены периоды работы Симкиной В.В. в СМУ N <…> Мосметростроя в должности плиточника с 26 июля по 30 ноября 1982 г. (4 месяца 5 дней), 18 января 1984 г. (1 день), с 3 ноября по 14 декабря 1986 г. (1 месяц 12 дней), в должности рабочей шахтной поверхности с 1 декабря 1982 г. по 17 апреля 1983 г. (4 месяца 17 дней) и в должности техника участка с 18 апреля 1983 г. по 17 января 1984 г. (9 месяцев) со ссылкой на то, что наименование указанных должностей не соответствует Списку N 2 производств, работ, профессий, должностей и показателей с вредными и тяжелыми условиями труда, занятость в которых дает право на пенсию по возрасту (по старости) на льготных условиях, утвержденному постановлением Кабинета Министров СССР от 26 января 1991 г. N 10.

Периоды работы Симкиной В.В. в должности машиниста козлового крана на открытом способе работ с 11 июня 1984 г. по 2 ноября 1986 г. (2 года 4 месяца 22 дня), с 28 мая 1987 г. по 7 сентября 1993 г. (6 лет 3 месяца 10 дней) и в должности машиниста крана на открытом способе работ с 15 декабря 1986 г. по 27 мая 1987 г. (5 месяцев 13 дней) включены ответчиком в специальный стаж для назначения досрочной страховой пенсии по старости по пункту 3 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. N 400-ФЗ «О страховых пенсиях».

В специальный стаж работы, дающей право на досрочное назначение страховой пенсии по старости по пункту 3 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. N 400-ФЗ «О страховых пенсиях», пенсионный орган не засчитал период нахождения Симкиной В.В. на курсах машинистов козлового крана с отрывом от производства с 19 января по 10 июня 1984 г. (4 месяца 21 день), указывая на то, что курсы повышения квалификации в пункте 4 Правил исчисления периодов работы, дающей право на досрочное назначение трудовой пенсии по старости в соответствии со статьями 27 и 28 Федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации», утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 11 июля 2002 г. N 516, не поименованы.

Разрешая спор и удовлетворяя частично исковые требования Симкиной В.В., суд первой инстанции пришел к выводу о том, что периоды ее работы в СМУ N <…> Мосметростроя: с 11 июня 1984 г. по 2 ноября 1986 г. и с 28 мая 1987 г. по 7 сентября 1993 г. в должности машиниста козлового крана на открытом способе работ, с 15 декабря 1986 г. по 27 мая 1987 г. в должности машиниста крана на открытом способе работ, а также период нахождения истца на курсах повышения квалификации в связи с выполняемой работой с 19 января по 10 июня 1984 г., подлежат включению в специальный стаж для назначения досрочной страховой пенсии по старости по пункту 2 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. N 400-ФЗ «О страховых пенсиях», поскольку профессия машинист крана (крановщик) предусмотрена Списком N 2 производств, работ, профессий, должностей и показателей на подземных работах, на работах с особо вредными и особо тяжелыми условиями труда, занятость в которых дает право на пенсию по возрасту (по старости) на льготных условиях, утвержденным постановлением Кабинета Министров СССР от 26 января 1991 г. N 10.

Вместе с тем, отказывая Симкиной В.В. в удовлетворении исковых требований о признании незаконными протокола заседания комиссии пенсионного органа от 7 июля 2015 г. N 2727 и отказа в назначении ей досрочной страховой пенсии по старости с момента обращения (23 июня 2015 г.), суд исходил из того, что у Симкиной В.В. отсутствовал специальный стаж для досрочного назначения страховой пенсии по старости по пунктам 2 и 3 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. N 400-ФЗ «О страховых пенсиях».

Распределяя между сторонами спора судебные расходы, понесенные Симкиной В.В. в связи с рассмотрением дела, суд взыскал с ответчика в пользу истца расходы на уплату государственной пошлины пропорционально размеру удовлетворенных требований.

С данными выводами суда первой инстанции и их правовым обоснованием согласился суд апелляционной инстанции, дополнительно указав на правомерность отказа Симкиной В.В. в удовлетворении требований о возмещении расходов на оплату юридических услуг, поскольку она требований об их возмещении в письменной форме не заявляла, что не лишает ее права обратиться в суд первой инстанции с соответствующим заявлением в порядке статьи 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и с представлением доказательств, подтверждающих данные расходы.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации считает, что выводы судов первой и апелляционной инстанций в части отказа Симкиной В.В. в удовлетворении исковых требований о признании незаконными протокола заседания комиссии пенсионного органа от 7 июля 2015 г. N 2727 и отказа в назначении досрочной страховой пенсии по старости с 23 июня 2015 г. (момента обращения Симкиной В.В. за назначением досрочной страховой пенсии по старости), а также о возмещении судебных расходов основаны на неправильном толковании и применении норм материального права, а также сделаны с нарушением норм процессуального права.

Основания возникновения и порядок реализации права граждан Российской Федерации на страховые пенсии установлены Федеральным законом от 28 декабря 2013 г. N 400-ФЗ «О страховых пенсиях» (далее — Федеральный закон от 28 декабря 2013 г. N 400-ФЗ), вступившим в силу с 1 января 2015 г.

По общему правилу право на страховую пенсию по старости имеют мужчины, достигшие возраста 60 лет, и женщины, достигшие возраста 55 лет (часть 1 статьи 8 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. N 400-ФЗ).

Порядок и условия сохранения права на досрочное назначение страховой пенсии определены статьей 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. N 400-ФЗ.

Согласно пунктам 2 и 3 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. N 400-ФЗ страховая пенсия по старости назначается ранее достижения возраста, установленного статьей 8 названного закона, при наличии величины индивидуального пенсионного коэффициента в размере не менее 30:

мужчинам по достижении возраста 55 лет и женщинам по достижении возраста 50 лет, если они проработали на работах с тяжелыми условиями труда соответственно не менее 12 лет и 6 месяцев и 10 лет и имеют страховой стаж соответственно не менее 25 лет и 20 лет. В случае, если указанные лица проработали на перечисленных работах не менее половины установленного срока и имеют требуемую продолжительность страхового стажа, страховая пенсия им назначается с уменьшением возраста, предусмотренного статьей 8 названного закона, на один год за каждые 2 года и 6 месяцев такой работы мужчинам и за каждые 2 года такой работы женщинам (пункт 2);

женщинам по достижении возраста 50 лет, если они проработали в качестве трактористов-машинистов в сельском хозяйстве, других отраслях экономики, а также в качестве машинистов строительных, дорожных и погрузочно-разгрузочных машин не менее 15 лет и имеют страховой стаж не менее 20 лет (пункт 3).

Частью 2 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. N 400-ФЗ установлено, что списки соответствующих работ, производств, профессий, должностей, специальностей и учреждений (организаций), с учетом которых назначается страховая пенсия по старости в соответствии с частью 1 данной статьи, правила исчисления периодов работы (деятельности) и назначения указанной пенсии при необходимости утверждаются Правительством Российской Федерации.

Периоды работы (деятельности), имевшие место до дня вступления в силу этого федерального закона, засчитываются в стаж на соответствующих видах работ, дающий право на досрочное назначение страховой пенсии по старости, при условии признания указанных периодов в соответствии с законодательством, действовавшим в период выполнения данной работы (деятельности), дающей право на досрочное назначение пенсии (часть 3 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. N 400-ФЗ).

Периоды работы (деятельности), имевшие место до дня вступления в силу названного федерального закона, могут исчисляться с применением правил, предусмотренных законодательством, действовавшим при назначении пенсии в период выполнения данной работы (деятельности) (часть 4 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. N 400-ФЗ).

В целях реализации положений статьи 30 указанного закона Правительством Российской Федерации принято постановление от 16 июля 2014 г. N 665 «О списках работ, производств, профессий, должностей, специальностей и учреждений (организаций), с учетом которых досрочно назначается страховая пенсия по старости, и правилах исчисления периодов работы (деятельности), дающей право на досрочное пенсионное обеспечение».

В соответствии с подпунктом «б» пункта 1 данного постановления при определении стажа в целях досрочного назначения страховой пенсии по старости лицам, работавшим на работах с тяжелыми условиями труда применяются:

— Список N 2 производств, работ, профессий и показателей с вредными и тяжелыми условиями труда, занятость в которых дает право на пенсию по возрасту (по старости) на льготных условиях, утвержденный постановлением Кабинета Министров СССР от 26 января 1991 г. N 10 «Об утверждении списков производств, работ, профессий, должностей и показателей, дающих право на льготное пенсионное обеспечение»;

— Список N 2 производств, цехов, профессий и должностей с тяжелыми условиями труда, работа в которых дает право на государственную пенсию на льготных условиях и в льготных размерах, утвержденный постановлением Совета Министров СССР от 22 августа 1956 г. N 1173 «Об утверждении списков производств, цехов, профессий и должностей, работа в которых дает право на государственную пенсию на льготных условиях и в льготных размерах», — для учета периодов выполнения соответствующих работ, имевших место до 1 января 1992 г.

Из приведенных нормативных положений следует, что досрочная страховая пенсия по старости по пункту 2 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. N 400-ФЗ назначается в том числе женщинам, проработавшим не менее 10 лет на работах с тяжелыми условиями труда, предусмотренных соответствующими списками работ, профессий и показателей с вредными и тяжелыми условиями труда, при наличии величины индивидуального пенсионного коэффициента в размере не менее 30 и страхового стажа не менее 20 лет. Вместе с тем законом предусмотрена возможность назначения таким лицам досрочной страховой пенсии с уменьшением общего пенсионного возраста на один год за каждые 2 года такой работы, если указанные лица проработали на перечисленных работах не менее половины установленного срока.

Однако суды первой и апелляционной инстанций при рассмотрении настоящего дела по требованию Симкиной В.В. о проверке законности решения ответчика об отказе в назначении ей досрочной страховой пенсии по старости по пункту 2 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. N 400-ФЗ «О страховых пенсиях» положения указанной нормы закона, устанавливающей возможность назначения такой пенсии с уменьшением общего пенсионного возраста, не учли, не применили к спорным отношениям закон, подлежащий применению, и вследствие этого не установили обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора, а именно: общий стаж работы Симкиной В.В. на работах с тяжелыми условиями труда с учетом включенных судом периодов ее работы в СМУ N <…> Мосметростроя и наличие оснований для назначения досрочной страховой пенсии с учетом возраста Симкиной В.В. на момент обращения в пенсионный орган с заявлением о назначении досрочной страховой пенсии по старости.

Вывод судов первой и апелляционной инстанций о правомерности отказа пенсионного органа в назначении Симкиной В.В. досрочной страховой пенсии как по пункту 2, так и по пункту 3 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. N 400-ФЗ ввиду отсутствия у нее специального стажа сделан также с существенным нарушением норм процессуального права.

Как следует из материалов дела, обращаясь в суд с иском, Симкина В.В. просила суд проверить законность решения ответчика об отказе ей в назначении досрочной страховой пенсии по старости как по пункту 2, так и по пункту 3 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. N 400-ФЗ.

Статьей 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что решение суда должно быть законным и обоснованным.

В соответствии с частью 3 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд принимает решение по заявленным истцом требованиям.

Пленумом Верховного Суда Российской Федерации в пунктах 2 и 3 постановления от 19 декабря 2003 г. N 23 «О судебном решении» разъяснено, что решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (часть 1 статьи 1, часть 3 статьи 11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59 — 61, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

Согласно статье 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пунктах 5 и 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 г. N 11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству», под уточнением обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела, следует понимать действия судьи и лиц, участвующих в деле, по определению юридических фактов, лежащих в основании требований и возражений сторон, с учетом характера спорного правоотношения и норм материального права, подлежащих применению. В случае заблуждения сторон относительно фактов, имеющих юридическое значение, судья на основании норм материального права, подлежащих применению, разъясняет им, какие факты имеют значение для дела и на ком лежит обязанность их доказывания (статья 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). При определении закона и иного нормативного правового акта, которым следует руководствоваться при разрешении дела, и установлении правоотношений сторон следует иметь в виду, что они должны определяться исходя из совокупности данных: предмета и основания иска, возражений ответчика относительно иска, иных обстоятельств, имеющих юридическое значение для правильного разрешения дела.

Из изложенных норм процессуального закона и разъяснений по их применению следует, что суд обязан установить применительно к каждому из заявленных требований с учетом предмета и основания иска, имеются ли основания для их удовлетворения. При этом бремя доказывания юридически значимых обстоятельств между сторонами спора подлежит распределению судом на основании норм материального права, регулирующих спорные отношения, а также требований и возражений сторон.

Эти требования закона судами первой и апелляционной инстанций выполнены не были, юридически значимые обстоятельства в связи с неприменением судами первой и апелляционной инстанций норм материального права, регулирующих спорные отношения, не вошли в предмет доказывания, не были вынесены на обсуждение сторон спора и, соответственно, не получили правовой оценки, а исковые требования Симкиной В.В. о незаконности решения пенсионного органа об отказе ей в назначении досрочной страховой пенсии по старости по пункту 2 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. N 400-ФЗ фактически судом не разрешены.

При таких обстоятельствах вывод судов первой и апелляционной инстанций об отсутствии правовых оснований для назначения Симкиной В.В. досрочной страховой пенсии по старости по пункту 2 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. N 400-ФЗ нельзя признать законным.

Кроме того, оставляя без изменения решение суда первой инстанции об отказе Симкиной В.В. в возмещении расходов на оплату юридических услуг, суд апелляционной инстанции указал на то, что с таким требованием в письменной форме истец к суду не обращалась, что не соответствует материалам дела, в том числе исковому заявлению Симкиной В.В., которое содержит ее просьбу о взыскании с ответчика расходов на оплату юридических услуг в размере 5000 рублей.

С учетом изложенного обжалуемые судебные постановления в части отказа Симкиной В.В. в удовлетворении исковых требований о признании незаконным протокола ГУ — ГУ ПФР N 9 по г. Москве и Московской области от 7 июля 2015 г. N 2727, возложении на ответчика обязанности назначить досрочную страховую пенсию по старости с 23 июня 2015 г., возмещении судебных расходов нельзя признать законными, поскольку они приняты в этой части с существенными нарушениями норм материального и процессуального права, повлиявшими на исход дела, без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав и законных интересов заявителя, что согласно статье 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является основанием для отмены обжалуемых судебных постановлений в названной части.

Поскольку судами при рассмотрении настоящего дела обстоятельства, имеющие значение для дела, не установлены, решение суда первой инстанции и апелляционное определение суда апелляционной инстанции в части отказа Симкиной В.В. в удовлетворении исковых требований подлежат отмене с направлением дела в этой части на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении дела суду следует учесть изложенное, применить к спорным отношениям нормы права, их регулирующие, и разрешить спор в соответствии с установленными обстоятельствами и требованиями закона.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, руководствуясь статьями 387, 388, 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации,

определила:

решение Хорошевского районного суда г. Москвы от 27 ноября 2015 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 8 июня 2016 г. в части отказа Симкиной В.В. в удовлетворении исковых требований о признании незаконным протокола Государственного учреждения — Главного управления Пенсионного фонда Российской Федерации N 9 по г. Москве и Московской области от 7 июля 2015 г. N 2727, возложении на ответчика обязанности назначить досрочную страховую пенсию по старости с 23 июня 2015 г., возмещении судебных расходов отменить.

Дело в отмененной части направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции — Хорошевский районный суд г. Москвы.

В остальной части решение Хорошевского районного суда г. Москвы от 27 ноября 2015 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 8 июня 2016 г. оставить в силе.

В своем иске в суд родные просили о компенсации морального вреда за смерть пациента из-за «ненадлежащего оказания медицинской помощи». Суд иск принял. Положенная в таких случаях медицинская экспертиза написала в своем заключении, что в смерти пациента виноват он сам, а вины врачей нет.

Основываясь на подобном заключении, местные суды заявили, что вины медиков они не видят и, основываясь на выводах экспертов, отказали родственникам умершего в компенсации морального вреда. Несогласные с таким решением близкие пошли дальше и выше — в Верховный суд РФ.

Там дело затребовали, изучили и с выводами коллег не согласились, посчитав, что в жалобе жены и дочери покойного есть резон.

Вот суть судебного спора. Житель Челябинска обратился в областную больницу с жалобами на боли в грудной клетке и на одышку. Рассказал, что эти неприятности начались после того, как он неудачно упал на спину. Мужчину осмотрел врач-травматолог и отправил на рентген. Получив снимок, поставил диагноз «ушиб грудной клетки» и назначил соответствующее лечение.

Но спустя всего два дня после постановки «нестрашного» диагноза пациент скончался от пневмонии. У мужчины остались жена и дочь. Они посчитали, что смерть их близкого наступила в результате «ненадлежащего оказания медицинской помощи» врачом-травматологом. Женщины обратились в суд с иском и попросили о компенсации морального вреда в размере трех миллионов рублей каждой.

Врач поставил диагноз «ушиб грудной клетки». Но спустя всего два дня после постановки «нестрашного» диагноза пациент скончался от пневмонии

Истицы уверяли суд, что врач, который принял их мужа и отца, не провел необходимого обследования мужчины, «не изучил рентгеновский снимок его грудной клетки с новообразованием, характерным при пневмонии», не собрал нужные анализы, не поставил правильный диагноз и не назначил положенного при таком заболевании правильного лечения. Калининский райсуд Челябинска назначил комиссионную медицинскую экспертизу.

Согласно заключению экспертизы, травматолог в целом оказал помощь пациенту правильно, но неполно. По мнению экспертов, допущенные недостатки не явились причиной возникновения пневмонии, «но способствовали ее прогрессированию».

Кроме того, прошло заседание лечебно-контрольной комиссии, которая пришла к выводу: врач-травматолог обоснованно выставил диагноз «ушиб грудной клетки», назначил соответствующее лечение и рекомендовал продолжить обследование в поликлинике по месту жительства. А вот этого пациент не сделал и в поликлинику не обратился. По мнению суда, это и привело к трагическому исходу.

В итоге районный суд заявил, что прямой причинно-следственной связи между действиями врача и смертью его пациента он не увидел. И сам по себе факт оказания медицинских услуг с дефектами «не является достаточным основанием для взыскания морального вреда». Поэтому иск остался без удовлетворения. Челябинский областной суд подтвердил правильность и законность такого решения.

В таком виде дело дошло до Верховного суда РФ. И там с подобными выводами коллег категорически не согласились.

Главное, что заявил Верховный суд, — доказывать качество оказания медпомощи должна сама больница, а не пациент или его родственники. И еще — экспертиза не имеет заранее установленной силы, ее нужно оценивать вместе с остальными доказательствами.

Как растолковала Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда, челябинские суды возложили бремя доказывания обстоятельств, касающихся некачественного оказания гражданину медицинской помощи и причинно-следственной связи между этим событием и смертью пациента, на истцов. А должны были задать эти вопросы областной клинической больнице.

Местные суды не дали оценку доводам вдовы и дочери пациента больницы, что если бы их близкому вовремя и правильно установили диагноз и правильно назначили лечение, все было бы в порядке.

Суды посчитали, что истцы должны доказать факт плохого лечения, хотя это обязанность больницы

Челябинские судьи, по мнению Верховного суда РФ, не оценили то обстоятельство, что в заключении судебно-медицинской экспертизы отмечены недостатки. Они на этот счет просто промолчали.

Верховный суд напомнил своим коллегам, что обязанность возместить причиненный вред не поставлена в зависимость от степени тяжести такого вреда. Об этом сказано в статье 1064 Гражданского кодекса.

По мнению высокой судебной инстанции, вывод челябинского суда, что гражданину стало совсем плохо только из-за его неприхода в поликлинику, «не основано на нормах материального права». В итоге Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда решения челябинских судов отменила и велела пересмотреть дело заново, но с учетом ее разъяснений.

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

24 февраля 2016 года город Москва

Хорошевский районный суд города Москвы, в составе председательствующего судьи Наделяевой Е.И., с участием истца Прусаковой Л.Е., при секретаре Кузнецове П.Е., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-501/16 по исковому заявлению Прусаковой Л.Е. к ГУ – Главное Управление Пенсионного фонда России №9 по г.Москве и Московской области о включении в страховой стаж периода работы,

УСТАНОВИЛ:

Истец Прусакова Л.Е. обратился в суд с иском к ответчику ГУ – Главное Управление Пенсионного фонда России №9 по г.Москве и Московской области о включении в страховой стаж периода работы, мотивируя свои требования тем, что она в соответствии с п.1 ч. 1 ст. 32 Федерального закона «О страховых пениях» с 17 марта 2015 года является получателем досрочной трудовой пенсии по старости. При подсчете ее страхового стажа для назначения досрочной трудовой пенсии по старости, Пенсионным фондом РФ не был засчитан в страховой стаж период её работы в ООО «Ильк Таш» с 01 февраля 1998 года по 31 марта 2000 года длительностью 26 месяцев, что повлекло назначение пенсии в меньшем размере. Считает, что ГУ-ГУ ПФР № 9 по г.Москве и Московской области незаконно отказано в зачете периода времени с 01.02.1998 года по 31.03.2000 года в ООО «Ильк-Таш» в страховой стаж, перерасчете пенсии.

Истец просит обязать Главное управление ПФР №9 по г. Москве и Московской области засчитать в страховой стаж период работы с 01.02.1998 года по 31.03.2000 года в ООО «Ильк Таш», произвести перерасчет назначенной пенсии с 17 марта 2015 года.

Истец Прусакова Л.Ю. в судебное заседание явилась, исковые требования по доводам изложенным в исковом заявлении поддержала в полном объеме.

Представитель ответчика ГУ – ГУ ПФР №9 по г. Москве и Московской области в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещался надлежащим образом.

Руководствуясь ст. 167 ГПК РФ, суд полагает возможным рассмотреть дело при данной явке.

Суд, выслушав истца Прусакову Л.Е., изучив материалы дела, приходит к следующему.

В соответствии со ст. 2 Федерального закона » О трудовых пенсиях в РФ» под страховым стажем для целей данного закона понимается учитываемая при определении права на трудовую пенсию суммарная продолжительность периодов работы и (или) иной деятельности, в течение которых уплачивались страховые взнося в Пенсионный фонд РФ, а также иных периодов, засчитываемых в страховой стаж.

Согласно п.1 ст. 10 Федерального закона «О трудовых пенсиях в РФ» в страховой стаж включаются периоды работы и (или) иной деятельности, которые выполнялись на территории РФ при условии, что за эти периоды уплачивались страховые взносы в Пенсионный фонд РФ.

Согласно ст. 14 Федерального закона от 15.12.2001 N 167-ФЗ «Об обязательном пенсионном страховании в Российской Федерации» страхователи обязаны своевременно и в полном объеме уплачивать страховые взносы в Пенсионный фонд Российской Федерации и вести учет, связанный с начислением и перечислением страховых взносов в указанный Фонд.

Как следует из материалов дела, Прусакова Л.Е. с 17 марта 2015 года является получателем досрочной трудовой пенсии в ГУ-ГУ ПФР № 9 по г.Москве и Московской области, при назначении которой в страховой стаж истца не включен период работы с 01 февраля 1998 года по 31 марта 2000 года в должности главного бухгалтера ООО «Ильк Таш», в связи с тем, что уплата страховых взносов в Пенсионный фонд не производилась, в выписке ИЛС отсутствуют сведения о стаже и о заработке за данный период работы, отсутствуют сведения подтверждающие факт работы и уплаты страховых взносов, что следует из протокола заседания Комиссии по рассмотрению вопросов по реализации пенсионных прав граждан от 16.06.2015 года №.

В силу ст. 55Конституции РФ ограничение федеральным законом прав и свобод гражданина допустимо только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственного здоровья, прав и законных интересов других лиц, обороны страны и государства.

Согласно ч. 1 ст. 39 Конституции РФ, каждому гарантируется социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца, для воспитания детей и в иных случаях, установленных законом.

Конституционное право на социальное обеспечение включает и право на получение пенсии в определенных случаях и размерах.

Исходя из правовой позиции Конституционного Суда РФ неуплата страхователем в установленный срок или уплата не в полном объеме страховых взносов в Пенсионный фонд РФ в пользу работающих у него по трудовому договору застрахованных лиц в силу природы и предназначения обязательного пенсионного страхования, необходимости обеспечения прав этих лиц не должна препятствовать реализации ими права своевременно и в полном объеме получить трудовую пенсию. Соответствующие взносы должны быть уплачены, а их уплата — исходя из публично-правового характера отношений между государством и Пенсионным фондом РФ и особенностей отношений между государством, страхователями и застрахованными лицами — должна быть обеспечена, в том числе в порядке принудительного взыскания. В противном случае искажалось бы существо обязанности государства по гарантированию права застрахованных лиц на трудовую пенсию.

Постановлением Конституционного Суда РФ от 10 июля 2007 года № 9-П положения п. 1 ст. 10 Федерального закона «О трудовых пенсиях в РФ» признаны несоответствующими Конституции РФ в той мере, в какой они позволяют не включать периоды работы, за которые не были уплачены полностью или в части страховые взносы, в страховой стаж, учитываемый при определении права на трудовую пенсию.

Из разъяснений, данных в п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 11 декабря 2012 года № 30 «О практике рассмотрения судами дел, связанных с реализацией прав граждан на трудовые пенсии», следует, что уплата страховых взносов является обязанностью каждого работодателя как субъекта отношений по обязательному социальному страхованию (ст. ст. 1,22Трудового кодекса РФ), невыполнение этой обязанности не может служить основанием для того, чтобы не включать периоды работы, за которые не были уплачены полностью или в части страховые взносы, в страховой стаж, учитываемый при определении права на трудовую пенсию.

Таким образом, на застрахованное лицо не может быть возложен риск исполнения либо неисполнения страхователем своей обязанности, возложенной на него Федеральным законом по перечислению страховщику страховых сумм.

Кроме того, в соответствии со ст. 237 КЗОТ РСФСР, действовавшего до 01 февраля 2002 года, взносы на государственное социальное страхование уплачиваются предприятиями, учреждениями и организациями, отдельными гражданами, использующими труд наемных работников в личном хозяйстве, а также работниками из своего заработка. Неуплата работодателями взносов на государственное социальное страхование не лишает работников права на обеспечение за счет средств государственного социального страхования.

Согласно трудовой книжке Прусановой Л.Е. № в период с 01 февраля 1998 года по 31 марта 2000 года она работала в должности главного бухгалтера в ООО «Ильк Таш» (л.д.10-11), уволена по окончании срока контракта согласно п.2 ст. 29 КЗОТ РСФСР (запись №). Записи в трудовой книжке о приеме на работу и увольнении внесены должным образом, в полной мере соответствуют правилам их внесения и в соответствии с Инструкцией «О порядке ведения трудовых книжек на предприятиях, в учреждениях и организациях», утвержденной Постановлением Госкомтруда СССР №162 от 20.06.1974 года. При этом, запись № подтверждает факт увольнения из ООО «Ильк Умут» и прием на работу в ООО «Ильк Таш» в порядке перевода по согласованию между руководителями. Однако, ПФР данное обстоятельство не учтено, и засчитано в страховой стаж только время работы в ООО «Ильк Умут».

В соответствии с Правилами подсчета и подтверждения страхового стажа для установления трудовых пенсий, утвержденными постановлением Правительства РФ от 24 июля 2002 года № 555, основным документом о трудовом стаже является трудовая книжка.

Аналогичное положение было предусмотрено Положением о порядке подтверждения трудового стажа для назначения пенсий, утвержденным приказом Министерства социального обеспечения РСФСР от 04 октября 1991 года№ 190.

Согласно ст. 89Закона РФ от 29 октября 1990 года № 340-1 «О государственных пенсиях в РФ», действовавшего до 01 января 2002 года, в общий трудовой стаж включается любая работа в качестве рабочего, служащего, члена колхоза или другой кооперативной организации; иная работа, на которой работник, не будучи рабочим или служащим, подлежал государственному социальному страхованию.

Поскольку период работы истца с 01 февраля 1998 года по 31 марта 2000 года в ООО «Ильк Таш» подтвержден трудовой книжкой, достоверность указанных записей ответчиком не опровергнута, неуплата работодателем взносов на государственное социальное страхование (обязательное пенсионное страхование) не лишает работника права на включение таких периодов в стаж при назначении пенсии.

Согласно ст.ст. 56, 60 ГПК РФ каждая сторона должна доказать обстоятельства на которые ссылается в обоснование своих требований и возражений. Обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.

В силу присущего гражданскому судопроизводству принципа диспозитивности эффективность правосудия по гражданским делам обуславливается в первую очередь поведением сторон как субъектов доказательственной деятельности; наделенные равными процессуальными средствами защиты субъективных материальных прав в условиях состязательности, стороны должны доказать те обстоятельства, на которые они ссылаются в обоснование своих требований и возражений, и принять на себя все последствия совершения или не совершения процессуальных действий.

Ответчик – ГУ ПФР №9 по г.Москве и Московской области, не представил в суд никаких доказательств в опровержение доводов истца Прусаковой Л.Е.

С учетом изложенного, суд приходит к выводу об удовлетворении исковых требований истца.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ

Иск Прусаковой Л.Е. удовлетворить.

Обязать ГУ – ГУ ПФР №9 по г. Москве и Московской области включить в страховой стаж Прусаковой Л.Е. период работы в ООО «Ильк Таш» с 01.02.1998 года по 31.03.2000 года, произвести перерасчет пенсии.

Решение может быть обжаловано в Московский городской суд в течение месяца с момента принятия решения суда в окончательной форме, путём подачи апелляционной жалобы через Хорошевский районный суд города Москвы.

Судья Е.И. Наделяева

Подавляющее большинство медработников вынуждены реализовывать свои права на назначение досрочной страховой пенсии по старости в судебных инстанциях вплоть до Верховного и Конституционного судов, сказано в послании. Так, например, в Мурманске в этом году в суд за восстановлением своих прав обратились 11 человек.

Формальный отказ

В письме дается ссылка на многочисленные необоснованные отказы засчитывать медикам в льготный стаж для назначения досрочной страховой пенсии некоторые периоды профессиональной деятельности, курсы повышения квалификации, служебные командировки, отпуска по уходу за ребенком и дополнительные выходные дни. Как правило, это происходит, если работодатель не указал или неправильно указал в сведениях персонифицированного учета, подаваемых в ПФР, коды льготной работы.

В 2018 году несколько отрицательных решений судов были вынесены именно из-за неправильно указанных кодов. Поводом для отказов стало нежелание засчитывать в льготный стаж периоды работы после реорганизации и слияния медорганизаций.

«По отдельным делам приходилось доходить до Верховного суда РФ, но суды всех уровней выносят решения не в пользу медработника. Несмотря на то, что есть постановление Конституционного суда РФ от 10.07.2007 года № 9-П, где сказано, что неуказание в сведениях персонифицированного учета или неправильное указание кодов льготной работы само по себе не может служить отказом для включения данных периодов работы в стаж для досрочной пенсии», — пояснил порталу Medvestnik.ru заместитель председателя ЦК профсоюза Михаил Андрочников.

Незаконная отсрочка

Вторая проблема возникла после вступления в силу в 2019 году Федерального закона № 350-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам назначения и выплаты пенсий». Согласно этому документу, если медработник выработал установленный законодательством стаж лечебной и иной работы в 2019 году, то досрочная пенсия ему может быть назначена через 6 месяцев, если в 2020-м — через 1,5 года и т.д. Однако при обращении в территориальный орган ПФР для начисления досрочной пенсии человек чаще всего получает отказ, поскольку из стажа исключаются некоторые периоды работы.

В суде, как правило, удается оспорить такую несправедливость, но тогда выясняется, что отсчет шести месяцев для назначения досрочной пенсии будет вестись не с момента обращения медработника в ПФР, а с даты вступления в законную силу решения суда. Таким образом теряется до полугода пенсионного обеспечения.

«У наших специалистов по праву большая часть времени уходит именно на эти вопросы. Суды сейчас завалены такими делами. Например, 1 год работы в отделении анестезиологии и реанимации засчитывается за 1,5 года. Но иногда в трудовой книжке записано, что специалист работал в отделении анестезиологии тире реанимации. И это уже становится поводом для отказа в начислении льготного стажа. Реально пенсии оттягиваются на год, полтора, три года», — уточнила специалист по пенсионным вопросам ЦК профсоюза работников здравоохранения РФ Балкиз Фаткиева.

В сентябре этого года в итоге судебных разбирательств была назначена льготная пенсия заведующему оперблоком областного клинического многопрофильного центра «Севрыба»: по решению суда ему зачли в льготный стаж работу в должностях врача-интерна, врача-хирурга Центра лапароскопической хирургии, заместителя начальника по хирургии, по внутреннему совместительству — в должностях врача-хирурга хирургического отделения, а также врача Центра дневной хирургии (до 1 ставки по совокупности) в льготном исчислении. В результате общая сумма перерасчета пенсии превысила 200 тыс. руб.

Медсестре эндоскопического отделения Мурманской ОКБ им. П.А. Баяндина через суд включили в стаж 8 лет работы, а сумма перерасчета составила более 150 тыс. руб.

В данном случае ПФР ссылается на нормы статей 13 и 210 Гражданского процессуального кодекса РФ, согласно которым вступившие в силу судебные постановления обязательны для исполнения. А профсоюз — на Приложение 7 закона № 350-ФЗ, в котором определено, что спорные периоды, не засчитанные пенсионным органом, должны включаться в стаж работника с даты его обращения с заявлением в пенсионный орган.

В письме руководству ПФР подчеркивается, что «оттягивание срока назначения досрочной пенсии… не соответствует действующим законодательным актам, регулирующим пенсионные вопросы, и является волевым и неправомерным действием сотрудников фонда». Авторы послания просят принять меры по урегулированию изложенных проблем.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *